Серые короли_1.

Те, кто старше тридцати, прекрасно помнят такси того времени. Отличительная особенность таксомоторов моей родной страны – это то что, в Союзе не выпускали специальных автомобилей для работы по найму, а использовали обычные машины бизнес класса, чего не было во всём мире. Это очень нравилось клиентам, было более чем лестно подъехать на машине, ровно такой же как у областного или даже столичного начальника. Соответственно, машины красили в разные цвета, в точности как выпускались на заводе. Однако, перед Олимпийскими играми в Москве 1980 года выяснилось, что иностранные гости садятся в машины только определённого цвета, всемирного, таксистского, лимонно-жёлтого! Именно с этого времени, с 1976 года в такси стали идти преимущественно машины, окрашенные в такой цвет. Ничто не вечно, ремонты требовались постоянно, кузовные в особенности, а ремонтные заводы не могли в силу особенностей технологии такой цвет освоить, после капитального ремонта машины красили в серый цвет, и становилось их всё больше и больше.

Мой аппарат был серым, и мы называли себя серыми королями, в отличии от жёлтых, как было видно из кинофильмов, из мира капитала. У буржуев жёлтые короли, а в Союзе – серые!

Привет мой дорогой читатель!

Мы с тобой работаем в паре, ведь каждому талантливому писателю нужен не менее талантливый читатель! Вот я и нашел тебя, и мы вместе начинаем наше путешествие.

  Москва, гостиничный комплекс «Измайлово», лето 1994 года.

Ты состоялся в своем родном городе, у тебя киоск с напитками и презервативами, твоя подружка блондинка с модной стрижкой практикует оральный секс, тебе, по совету премьера, стало тесно, и ты решил расширить свой бизнес. Закупка оптом в Москве! Вот что нужно сделать! Ты взял кассу и подружку, вы выпили в белокрылом лайнере, все смотрели на вас и, как ты думаешь, завидовали.

Получилось! Вы вышли из белокрылого лайнера, сумок ты не брал, влюблённая в тебя барышня ограничилась косметичкой. Контроль пройден, автобус отвёз вас к метро, вы, а точнее ты решил встать на постой в Измайлово, да, честно говоря, другого ты и не знал. Просто чудо, опять получилось! Вы заночевали, и это была одна из лучших ночей в твоей жизни, сейчас ты это знаешь. Утром по приезде вы вышли из отеля, вдохнули полной грудью очищенный зеленью парка воздух и, взглянув на часы, — пора было начинать хлопотливый день, — направились к первому из таксомоторов, выстроившихся вереницей у подъезда. 

Несколько странным вам показалось, что водители двух головных машин находились не там, где им полагалось бы: за баранкой, а, подпирая спинами стену отеля, о чем — то болтали, на вас, и даже твою подружку с довольным после утреннего секса лицом, совершенно не обращали внимания, и выглядело это так, будто они оба вообще никуда не собирались ехать. Выждав минуту и поняв, что беседа таксистов может длиться бесконечно, ты решился, наконец, прервать этот милый tet-a-tet и спросил:

-Ну, ребята, кто из вас отвезет нас?

-Мой кэб занят, — чуть поморщившись, отвечал один из водителей.

-Разве вы не видите, что мы разговариваем? — с режущим слух акцентом сказал второй и при этом покачал головой, сетуя на всеобщую невоспитанность.

Чтобы избежать препирательств, вы шагнули было к третьей машине, но водитель, находившийся именно там, где ему и положено, демонстративно защелкнул автоматический замок… Несуразный бойкот этот был тем более оскорбителен, что невозможно было понять, чем, собственно, он вызван… Остановив пробегавшего мимо частника, ты постарался как можно скорее забыть о случившимся.

Но несколько часов спустя, вечером, когда вы, переодевшись, обхватив благоухающую подружку, снова вышли из отеля, безобразная сцена повторилась. Было время «пик», в потоке машин никто не останавливался, а у подъезда стоя лишь один-единственный серый кэб.

Неопрятный субъект с бородой и в офицерской рубашке с помутневшим то ли от пива, то ли от безделья взглядом, лежал на капоте и болтал ногами.

Дружище, сделайте одолжение,- едва ли не заискивая, обратился ты к нему: — отвезите нас в ресторан. Это совсем недалеко, а мы будем вам о ч е н ь признательны.

Туповатый таксист, однако, не понял намёка. Он с натугой подавил зевок и, проморгавшись сказал:

— Я никуда не поеду. Я отдыхаю.

  Швейцар отвернулся; ему, наверное, было стыдно наблюдать такое издевательство над гостями престижной гостиницы. Пришлось повысить голос, окликнуть швейцара, и тот, надо сказать, живо навёл порядок: развязный водила в два счёта оказался за рулём! Но, Бог ты мой, до чего же это неприятно, когда вас везёт обозлённый шоферюга, который всё время бурчит что-то себе под нос, гримасничает и вам назло резко тормозит на перекрёстках. Притихнув и прижавшись к подружке, ты молча рассматриваешь не столичные пейзажи на шоссе Энтузиастов, а плешивый затылок над несвежим воротничком и — в зеркало заднего вида — обрюзгшие бородатые щёки. К счастью, поездка длиться лишь считанные минуты, и, когда эта колымага со скрипом тормозов останавливается, ты протягиваешь водиле деньги и небрежно бросаешь, что сдачу он может оставить себе.

— Зачем ты это делаешь? А на помаду не дал, ты же любишь в помаде! – в сердцах, поскольку грубиян угрюмо молчал, сказала подружка.

— А ведь и в самом деле, — вслух согласился ты с её вполне разумным замечанием. — Тебе, водитель, следовало бы что то сказать, если п о с л е    в с е г о  я даю тебе десять процентов на чай.

— При чем здесь какие-то «проценты»? — ощерился водитель. — Вы хотели оставить мне меньше чем доллар. Забирайте свои деньги!!!

Твоя рука еле сдержалась, чтобы не хлопнуть дверцей… 

А назавтра, когда, купив помаду и товар, вы покидали столицу всего прогрессивного человечества, у отеля произошло чудо. Не успели вы с успевшей агрессивно накрасится подружкой спуститься по ступенькам подъезда, как один из дремавших в очереди таксистов, заметив пассажиров, нажал на гудок; другой, похожий, кстати, на вчерашнего, бросился вам навстречу и буквально выхватил из рук китайские сумки с товаром, а третий, юркий такой, опередив тебя, услужливо распахнул дверцу перед вами…

Вы с подружкой только переглянулись, поцеловались и еле — еле сдержались, чтоб не расхохотаться. На каково было ваше и з у м л е н  и е, когда вы своими глазами — не может же такое померещится — увидели, как таксист, (определённо тот самый, вчерашний захлопнул багажник, подскочил к швейцару и сунул ему ассигнацию… Да, да: он вместо тебя уплатил чаевые!

— Аэропорт Домодедово! — не слишком любезно бросил ты, не забыв давешних сцен.

-Есть! — бойко откликнулся жлоб, и колымага бойко рванулась к переключавшемуся светофору…

А теперь, если тебя интересует, откуда, да ещё с такими подробностями известно мне о том, что произошло между вами и таксистами перед входом в отель, и в машине, и даже нелепых пререканиях по поводу денег, оставленных на чай, откроюсь: плешивый жлоб с бородой и мутным взглядом – это Я.

Эх, как мне знать: а вдруг читатель, едва раскрыв мои записки, уже досадует, уже не доволен; это ведь не тот благодарный русский книголюб, который, обнаружив в двадцать шестой главе первое живое слово, будет уже до победного конца «давить» двухтомный роман про династию животноводов и, лишь перевернув последнюю, тысяча семьсот девяносто восьмую страницу, скажет: «Вот ведь какая дрянь!», но и после этого не зашвырнёт неудавшуюся, видимо, новинку, а даст почитать сослуживцам, чтобы проверить: совпадают ли мнения? Сейчас ведь нету таких… А привередливый читатель уже точно досадует: что это, мол, этот таксист, только морочит голову и ничего толком у него не поймёшь: почему вдруг ленивые водилы кинулись усаживать пассажиров в машину? Да ещё заплатили швейцару? Скорее всего, это вообще какое-то несусветное враньё: чтоб таксисты д а в а л и на чай-это что-то совсем уж неслыханное…

Но, ей Богу, ни слова вранья нет в моей бесхитростной книжке! Вам просто не приходилась слышать деньгах, которые мы платим швейцарам: один — за рейс в ближний аэропорт «Быково», два за дальний «Домодедово», а в то время, когда я начинал шоферить, приходилось иной раз давать и пятёрку — за двойку «Шереметьево»…

Конечно, не всякий швейцар берёт у таксистов взятки, и я вовсе не ставлю перед собой такой цели — оклеветать всех подряд швейцаров! Тем паче, среди них у меня немало друзей, и я сам могу рассказать, например, о замечательном великане Малыше, который и сегодня стоит у парадного входа в «Россию» и который среди нас, московских таксистов, известен прежде всего, своей безупречной честностью!

К тому времени, когда я познакомился с Малышом, он уже отстоял на своем месте лет двадцать, имел одну дачу в ближнем Подмосковье, вторую — на море, катер и машину…

Не удивляйся, читатель: любой из этих молодцов, таких величественных и таких расторопных, с поклоном принимающих твои деньги, как правило, куда состоятельней, чтоб не попасть впросак, скажем так: большинства дающих…

Завидные деньги, однако, никому не даются даром. Коченеют швейцары на холоде и ветру; хоть и в накидках, а мокнут под дождями; таскают тяжеленные подчас чемоданы; и как многим людям крупного телосложения Малышу постоянно хотелось есть.

А напротив гостиницы, у ограды парка, старая торговка разводила по утрам в своём ларьке огонь, на угли падал розовый мясной сок, и ветерок нес к нам дразнящий аромат доспевающей шаурмы. Как ни старался Малыш даже не глядеть в ту сторону, более часу он выдержать не мог и посылал за порцией кого – ни будь из пользовавшихся его расположением таксистов. Но что такое шаурма, хоть и с горячей лепёшкой, хоть и с салатом?! Отвернется на миг к стене — и нет шаурмы… И опять старается Малыш не смотреть на парк. А жадная торговка всё поднимала и поднимала цены на свой аппетитный товар; начинала она с сотни, но как то уж очень быстро дошла до 275 и при этом всё уменьшала и уменьшала порции. И даже лепёшки её, жаловался

нам Малыш, стали совсем куцыми, и мы уже открыто возмущались её бесстыдством!

Малыш стоял на своём посту, терзаемый головоломной мыслью. Разумеется, я далеко не беден, думал швейцар, но, если судить трезво, разве я так богат, чтоб одной рукой платить по 275 за шаурму, а другой рукой — за спасибо, за здорово живёшь раздавать таксистам бесчисленные аэропорты?

Как никто понимали мы эти муки и все предлагали Малышу свой честный бизнес: «Быково» — доллар, «Домодедово» — два, но он бы твёрд как скала. «Нет, нет и ещё раз нет!» — отвечал нам неподкупный Малыш. Пусть торговка совсем потеряла совесть, но он не станет пачкаться и — р и с к о в а т ь…

Дело в том, что «продавать аэропорты» таксистам — тяжкий грех не только перед Богом! Свой пост может потерять швейцар из-за пакостников-водил. Потому что таксист, хоть и сам же суёт свой доллар, если пассажир, за которого он заплатил, вдруг передумает и велит везти его не в «Домодедово», а к автобусу, отправляющемуся в аэропорт, — может запросто, посреди дороги, вышвырнуть из машины и пассажира и его багаж, вернуться к отелю и закатить швейцару скандальчик: ты мол, деньги взял, а сунул мне — что?! Они же горло готовы перегрызть за свой несчастный доллар. Как иметь с ними дело?…

Со стороны, конечно, Вам легко рассуждать: ну и не имей, дескать, с таксистами никаких «дел», если не велит начальство, если эти деньги и вправду грязные… Так ведь, кто спорит? Таксистские доллары, разумеется, грязные, но зато ведь их и много… А ну — ка, прикиньте: на каждые две — три сотни гостей, ежедневно покидающих отель, минимум пятьдесят человек нанимают машину до «Быково», десятка два-три до «Домодедово», а кое — кто улетает и из аэропорта «Шереметьево»…

Поняли, чем это пахнет? Чуть ли не сотню в д е н ь суют таксисты швейцару! А в месяц? А в год? … Вот и скажите теперь, что сделали бы, очутись вы на месте Малыша? Уверен, ничего путного не придумали бы, как не придумал до Малыша ни один швейцар, и пихали бы в задний карман запретные деньги, пока не полетели бы с работы, как Ванечка из «Космоса», как Рис из «Москвы», и кусали бы потом себе локти…

Никогда не забыть мне тот день, когда среди таксистов только – только распространился ещё не проверенный слух, будто Малыш стал д а в а т ь аэропорты! И тому, говорят, д а л «Домодедово» и этому. Взволнованный, я поспешил к отелю. И увидел собственными глазами: для гостя без багажа ( ах, эти славные клетчатые китайские сумки и строгие дипломаты), Малыш остановил проезжавшую мимо машину, а когда носильщик выкатил тележку с чемоданами, швейцар вызвал первую машину из серо — жёлтой тигриной очереди колымаг! Сомнений не было: Малыш  д а в а л аэропорты, но денег по прежнему не брал.

Промышлявших под «Россией» таксистов башковитый швейцар обложил н н а т у р а л ь н ы м налогом. С кого возьмёт куриную ножку, а с кого банан, яблоко, крутое яичко или сырок. Снедь эту Малыш заглатывал не привередничая, и в любой последовательности. Уроженец Казахских степей, он довольно быстро привык к нашим русским пирожкам с капустой, к шибающей чесноком украинской колбасе и совсем перестал тратиться на шаурму, за что лютая торговка его возненавидела и стала обзывать верблюдом.

-Кэмэл! — кричала она через дорогу.

Но Малыш бы глух к её глупым насмешкам. В роскошном пиджаке и в белых перчатках он меньше всего походил на верблюда, так что ни прохожие, ни гости столицы не могли догадаться, почему кричит торговка и кому адресуется её сарказм. К тому же, некий разведённый милиционер, снимавший через Малыша квартиру, принадлежавшую степному товариществу, доподлинно выяснил, что у торговки какие то нелады с документами, и ей пришлось впопыхах, всего за тридцать тысяч грин, продать своё доходное место у парка какому то греку.

А добрый наш Малыш, покровитель таксистов, и по нынешний день нами! Отвернётся в закуток, проглотит ломоть жирного одесского штруделя с изюмом, закусит хвостом маринованной селёдки и, глядишь, загрузит меня в «Домодедово».

Совесть этого швейцара чиста перед администрацией гостиницы. Ибо, хотя он даёт аэропорты не совсем бесплатно, какой, даже самый строги начальник, решится назвать кусок курицы — взяткой? И какой водила наберётся духу заорать на всю улицу: раз твой клиент передумал, отдавай обратно мой кусок фаршированной рыбы?… Смешно. Никто и никогда такую чушь орать не станет.

Но что это я всё Малыш да Малыш? Раз уж так вышло, что речь почему — то зашла о швейцарах, давай я познакомлю тебя, читатель, со всеми швейцарами лучших гостиниц столицы всего прогрессивного человечества! И поверь, даже если ты богат и влиятелен, тебе пригодятся эти знакомства. Любому из моих друзей ты смело можешь оставить в центре города свой «Мерседес» без всякого риска, что его оцарапают или вскроют, захочешь «понюхать» или «пустить по вене», сделать ставку на бегах или же пожелаешь добавить в свою жизнь капельку нежности — они всегда позаботятся, чтобы ты получил именно то, к чему ты сегодня предрасположен… А кроме швейцаров я познакомлю тебя с кинозвездой — пенсионером и с нищим таксистом, который разбогател в течение нескольких дней; я покажу тебе, читатель, ту особую Москву, какой её видят водители серых и желтых машин, а если тебе любопытно — научу как украсть чемодан или угнать машину…

Если же ты, мой читатель, человек нуждающийся и честный, я охотно расскажу тебе, как вечерком подработать тысяч пятьсот — без серого или жёлтого такси, на твоей частной, видавшей виды машине. Мы нырнём в тревожный сумрак Перова, минуем кордоны проституток на Ленинградке, оставим позади старый порт, где в былые времена гуляли стада голубых, и остановимся у одного из неприметных баров на безлюдном по вечерам Новом Арбате: у «Жигулей» или «Калинки» или у тайного публичного дома на Знаменке. Мы подождём с четверть часика, пока под звёзды не вывалит очередная компашка дельцов, зашибивших сегодня на бирже и по этому случаю, как это водится в нашей стране, крепко поддавших. Мы крикнем им «Такси на халяву, полцены!», и ты увидишь, как от загоготавшей в ответ ватаги отделятся двое, которым кажется, что они самые трезвые. Они идут  д о г о в а р и в а т ь с я,  и, считай, наши деньги уже в кармане; остаётся только насажать в машину как можно больше этих пьянчуг. Пусть один шумит, что ему нужно на Варшавку, а другому на Ярославку — совершенно не обращай внимания; постарайся, если можешь только затолкать их в машину всех до единого, а предупреди лишь о том, что платить будет каждый в отдельности. 

Ну, а если ты, читатель, личность с запросами и не хочешь развозить по ночам пьяных деляг и нужен тебе не полтинник, а многие тысячи и вольная жизнь обеспеченного человека, я тоже тебя научу, как в эту жизнь пробиться, причем никак не изменяя нынешнюю. Не калеча её ни каторжными трудами, ни многолетним скопидомством, а с помощью одного безупречно легального способа, который сработает, даже при условии, что у тебя нет сбережений… И если тебя интересует  т о л ь к о  э т о , тебе не придётся читать мою книжку, ни даже листать её, выискивая нужный совет: открывай сразу главу 20, и через двадцать минут ты будешь знать всё необходимое и лишь слегка подивишься тому, до чего это просто, да, может в уголке твоего сознания мелькнёт мысль о том, как много твоих знакомых, которых ты издавна и искренне привык уважать, проделали в своё время именно это или нечто подобное…

Но ведь может случиться и так, что покажутся тебе то занятными, то смешными приключения московского таксиста: как гадала ему цыганка (и сбылось ли её предсказание), как учился он водить машину  з а д н и м  х о д о м,  как однажды нашел в салоне кирпич, которым клиенты собирались размозжить ему голову, как разгадал он хитроумные загадки швейцара Феди о Нищем и Докторе, как подружился с подполковником милиции, как купил он своё такси и стоянку и что из всего этого вышло. Страница за страницей ты, возможно, и сам не заметишь, как доберёшься до конца и тут с удивлением обнаружишь, что тебе почему то совсем не хочется воспользоваться своим новым знанием: тем самым простым и легальным способом, — даже для того, чтоб избавить от тоскливой службы и себя самого и жену…

Такси свободно! Садись в аппарат, мой читатель! Тебе предстоит необыкновенная поездка: ты не будешь указывать мне, куда ехать, я не стану включать счётчик, и помчим мы с тобой по разбитым московским дорогам, по маршруту, которым довелось проехать мне четыреста тысяч километров… 

Продолжение размещено тут.

2 комментария на “Серые короли_1.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s