Серые короли_1 (продолжение)

Начало здесь.

глава II. Азы новой профессии

                                                       1.

Отступать, однако, было поздно, и, пообещав детям быть предельно осторожным, явился на работу в ту самую конюшню, которая оформила мои документы в кратчайший срок.

Пришёл я, как было мне велено, к пяти утра и увидел в диспетчерской безобразно заплывшего жиром «Леву», который уверял кого-то по телефону: «Да, это я, Лёва!…» и жестом велел мне подождать. Разговор был важным: всё, что говорила трубка, диспетчер старательно записывал на узеньких бланках; по видимому, он принимал ранние вызовы машин… Из угла в угол , хромая, в точности как маятник, ходил насупленный алкоголик с крупнопористым, словно из пенобетона, носом… На скамье без спинки в неудобной позе сгорбилась женщина лет тридцати. Наверное, она сидела так уже давно; можно было только догадываться, что черты её безбрового, серого сейчас лица, в иное время, в иной обстановке, милы и приятны.

Я понимал, что этих двоих лучше ни о чем не расспрашивать, и смутное предчувствие, что я вступаю в чужой, не известный мне мир, где живут какие-то совсем другие люди, по каким-то своим законам, — коснулось меня.

          -«Дэ»? Добро? – переспрашивал диспетчер. – Тоже десять?

Дверь, через которую вошел я четверть часа назад, приоткрылась, и в образовавшуюся щель на высоте примерно дверной ручки в диспетчерскую просунулась всклокоченная голова и рявкнула:

-Лёва, машину для дамы!

Правая рука Лёвы продолжала писать, но левая — юркнула в ящик стола и швырнула на покрытую оргстеклом поверхность ключи от машины.

Женщина их взяла и вышла. Хромой продолжал ходить из угла в угол, а диспетчер всё писал и писал…

-Лёва машину для самца!

Лёва умоляюще взглянул на сердитого карлика — рука шмыгнула в ящик стола, ключи звякнули — хромой вышел…

Приблизившись к столу, чтобы напомнить о себе, я взглянул на разграфленные бланки и увидел, что диспетчер вписывает свои пометки в таблицу футбольного чемпионата. Впервые — мне теперь — мне теперь часто придётся употреблять это слово — я видел живого букмекера. А по оргстеклу стола по направлению ко мне уже скользнула какая — то синяя карточка с моей фотографией. Я взял её в свои руки. Фотография была моя. Рядом было напечатано моё имя. А над именем и, фотографией, но под гордой эмблемой «ЛАЙН-ТАКСИ», висел черный и по сей запомнившийся номер 679 500.

-Ключи не забудь! — прикрикнул на меня диспетчер. — Они тебе пригодятся…

В глубине захламлённого двора стояли две «Волги»: одна — жёлтая, новёхонькая, на которую — ну её к бесу! — я поглядывал с опаской, и другая — мышино-серая, изъеденная ржавчиной, но зато очень для меня подходящая. Какие бы увечья ни нанёс я этой калеке, потом можно было сказать, что так и было. Не раздумывая, я направился к старой машине и — не промахнулся, ах армия, вот кто меня всему научил! Ключ легко открыл дверцу — шелудивая «Волга» предназначалась мне. Взревел мотор. Теперь нужно было выполнить фигуру высшего пилотажа: развернуть машину к воротам. Я и так и сяк, но аппарат, как заколдованный, двигался вперёд и назад, а в левую сторону не двигался совсем! Не смешно, руль то я крутил…

-Лёва! — голова карлика торчала рядом с машиной, а через двор, колыхаясь и пыхтя, к нам уже спешил Лёва.

-Не выезжает, — пожаловался я.

-Эй, организм, — с налёта заорал на меня Лёва, — у нас все машины такие! Ты что, не понимаешь, это «Волга»,  нужно повернуть руль и нажать на газ!

-Нет, не понимаю, — твёрдо сказал я. — Когда нужно повернуть руль, я нажимаю не на газ, а на тормоз.

-У нас нет «Жигулей»!

-Лёва!,- пристыдил диспетчера карлик.

-Хорошо, очень хорошо! — взвизгнул диспетчер. — Я дам ему кэб, у которого на спидометре пять тысяч километров! — Он указал на желтую красавицу из — за которой я никак не мог выехать.

-Но Гус, пусть он в твоём присутствии сам подтвердит: можно ли ему доверить эту «ляльку»?

Тут загадочный мой покровитель, почему-то защищавший мои интересы, но в то же время и как бы не замечавший меня, повернулся в мою

сторону. Нужно было что-то ответить. Я покраснел и отрицательно покачал головой:

-Нет…

                                                  2.

Профессор Z, специалист по теории вероятностей, уволенный из академии ещё во времена Афганской войны и кончивший службой в мебельном магазине, вызвался совершенно безвозмездно дать мне несколько уроков вождения по московски, педали-то я нажимать умел.

Учить меня было трудно. Многострадальный «Москвич» профессора, единственное его достояние, никак не хотел меня слушаться. Я боялся своих неуверенных движений, боялся автомобилей, обгонявших нас, и всё время, по колхозному, наезжал на бровку. Однако за субботу и воскресенье терпеливый профессор научил меня более или менее ровно вести машину, поворачивать и даже, ой не поверишь читатель, выполнять разворот!

И вот!!!

Светало… По обеим сторонам глухой улочки, упиравшейся в «бок» Автозаводского моста выстроились серые и жёлтые «Волги» с наклейками гаражных номеров. Я обошел вокруг квартала, который и солнечным днём выглядит довольно мрачно, если не сказать жутко, — моего номера не было. Оставалось поискать под мостом, где разместились ещё с полсотни машин, но туда, почему-то идти не хотелось: там было темно…

Под ногами грохотали листы железа. Под низко нависшими конструкциями моста гулко отдавался каждый звук. За спиной послышались шаги, я оглянулся, наступил на бутылку и чуть не упал: по широкому проходу ко мне направлялись двое кавказцев! Волосы одного были перехвачены повязкой, под мышками у каждого торчало по блоку сигарет. В таких коробках, я видел в кино, грабители прячут обрезы…

Зловещая пара приближалась, но я уже успел заметить машину с номером 215 и юркнул к машине гораздо поспешней, чем позволяло чувство достоинства. Шаги замерли… С трудом втиснулся я в салон: моя «Волга» стояла между двумя другими, почти вплотную к ним. Испуганно вскрикнул стартёр, я лихорадочно стал подавать назад (спасибо профессору Z), чтобы поскорее выбраться из под моста, и — зацепился за бампер соседней машины! Я попытался исправить ошибку и ударил другую машину. По крыше кабины над моей головой постучала рука:

-Выходи!

Без всякой попытки к сопротивлению покинул я своё убежище. Но бандиты меня не тронули. По-видимому, им нужна была «Волга», а не я. Тот, который стучал по крыше, забрался на сиденье и в два движения развёл сцепившиеся машины (при этом к моим царапинам он не добавил ни одной) и остановил «Волгу» посредине прохода:

-Садись!

Не поднимая глаз я достал десять долларов.

-Спрячь!

Крыло моего аппарата было изрядно помято:

-Меня заставят платить?

-Что ты так много болтаешь? Езжай работать!…

Вот так в тихий предутренний час в воскресенье я оказался в движущейся по утренней Москве машине — ОДИН… Было 3 июля, самый радостный день с тех пор, как я помнил себя! Сколько раз дано человеку испытать ощущение счастья? Сколько раз испытывал это ощущение ты, читатель? Вот так и сейчас: я ехал, сам не зная куда, и был счастлив.

Во всей огромной Москве я был, наверно, единственным таксистом, который радовался тому, что на улице нет пассажиров. Мне хотелось обвыкнуть, побыть одному. Ещё сильней обрадовался я, когда увидел, что на Автозаводском мосту нет ни одной машины, кроме моей! Разве я мог когда-либо даже мечтать, что однажды какой-то сумасшедший зальёт в свою машину полный бак бензина и отдаст её мне на целый день, чтобы я катался по городу? Даже добрейший Z такого не сделает. А теперь этот танк, этот аппарат — мой!

Я свободен, как птица. Еду, куда хочу! Мало того: за то, что я буду учиться водить машину, узнавать волнующую, до сих пор незнакомую Москву, мне же за моё удовольствие, будут платить деньги. Да неужели такое бывает?

Я тронул руль вправо, и «Волга» двинулась к бровке. Тронул влево — она выровнялась. Коснулся тормоза — она замедлила ход. Я понял, что моя машина чутка и послушна. Я ехал всё смелей, от скорости захватывало дух, стрелка спидометра уверенно приближалась к отметке «40». Теперь самое главное, думал я, не спутать педали — газ и тормоз!

                                                           3.

Сколько ни спрашивал я потом таксистов, ни один из них не помнил своего первого пассажира: кто это был, куда и откуда ехал. Не запомнил своего первого пассажира и я. А вот первого таксиста, который со мной разговорился, я, конечно, запомнил. Мы встретились в то же воскресное утро, когда, перевалив через мост, я оказался в не проснувшимся ещё Нагатино, и завидев на набережной пустое такси пристроился ему в хвост. Мне не терпелось пообщаться с коллегой, но он сидел уткнувшись в газету недельной давности, и, не решившись его беспокоить, я стал осматривать свою машину.

Я вышел из машины, полюбовался гипертрофированными бамперами «Волги», надёжно защищавшими её спереди и сзади и осторожно заглянул в пассажирскую часть салона. На передней панели был установлен счетчик, справа от счетчика, вставленная в специальную витринку красовалась моя карточка. Интересно, подумал я, а может ли пассажир, сидя на заднем сиденье прочесть на карточке моё имя и номер? Видит! А как сидит пассажир в  м о е й  машине? Я захлопнул заднюю дверь, распахнул переднюю, уселся на сиденье и подвигался на нём, представляя мысленно, как я везу сам себя. Во время этого транспортного оргазма я, совершенно случайно задел коленом за счетчик, он, ничуть не хуже Железного Дровосека клацнул и характерно затикал. Я тотчас, как ужаленный, подскочил: счетчик включился — 100 рублей за посадку!

-Доигрался? — сказал насмешливый голос. Пожилой таксист с газетой в руках стоял рядом: — Разве тебя не предупреждали?

Наверняка предупреждали, но всего не упомнишь. Теперь, не заработав

ещё ни копейки, я на «почин» оказался «в минусе»: сто рублей теперь придётся отдать.

-Выдумали уж черт знает что! — буркнул я. — Когда клиент сядет, я уж не забуду включить счётчик.

-Ты, может, и включишь, а другой нет.

-Почему?

-Получит деньги себе в карман. Водилы это такой народ — за ними нужен глаз да глаз.

Замечание было не из приятных; однако же меня лично — ну, какой я водила! — оно ничуть не задело.

-А правда, что таксисты зарабатывают по шестьсот долларов в неделю? — спросил я.

-По разному зарабатывают…

-Ну, сколько у Вас, например, получается в среднем?

Мой новый знакомый удивлённо взглянул на меня:

-Ты думаешь, что я таксист?

Я понял, что сморозил какую то бестактность.

-Если ты собираешься работать в такси, научись разбираться в людях!

Что он имел в виду? Бесцветное морщинистое лицо, измождённая фигура…

-Разве ты не видишь, как я  о д е т ?

Замусоленный галстук. Помятый черный пиджак, напяленный несмотря на жару…

-Хозяин этого аппарата — мой друг. Я ведь не работаю как ты на гараж. Если у меня есть свободное время, я иногда могу выехать на несколько часов…

Разговор наш происходил в шесть часов утра в воскресенье.

-Для чего же нужно ездить под видом шофёра такси?

-Ты задал умный вопрос. Я встречаю новых людей, завожу знакомства, собираю нужную информацию: я бизнесмен!

Как ни был в то утро поглощён я мыслями о своей персоне, как ни гордился собой, я всё-таки догадался, что даже передо мной, случайно промелькнувшим на его пути человеком, он стыдился своей участи, своей серой машины. И тем более мне было жаль его, что моё собственное положение было совсем иное. Ведь о себе то я совершенно определённо знал, что я не таксист и никогда таксистом не буду, и мне, наоборот, даже польстило бы, если ктонибудь по ошибке принял меня за настоящего таксиста. Но мысли мои спутались, едва я спросил себя: а хотелось бы мне, всегда так искренне верившему, что никакой т р у д  не может быть постыдным, встретить сейчас кого-нибудь из сотрудников академии или соседей по общаге?… Ох, пожалуй нет, не хотелось бы.

Долго мы стояли в Нагатино. Никто к нам не подходил, разговор заглох. Поразмыслив над тем, как бы приспособить свои убеждения к нынешнему моему положению, я рассудил так: работа в такси не хуже любой другой, но если она унизительна, то не потому ли, что таксисту дают, а он принимает чаевые — лакейские деньги? С тем я и покинул Нагатинскую набережную… 

                                                     4.                                                                                                                 

Я по прежнему не вижу на улицах прохожих, а машины вокруг — только такси. И все без пассажиров, пустые. И все куда-то спешат, спешат… Куда?

Как это глупо, думаю я. Согласно моим представлениям таксист должен ехать быстро, когда везёт клиента, а если клиента нет, нужно ехать медленно, чтобы случаем не проскочить мимо. Разумнее же всего — остановиться и подождать. Человек, которому понадобиться такси сам увидит мой аппарат.

Я остановился на углу и стал ждать. Пять минут, десять… А такси все мчатся и мчатся мимо. И не вдоль тротуара, а по самой середине оживлённого в этот час проспекта Андропова.

Вдруг я заметил какую-то странную фигуру: девушку в вечернем туалете. Это выглядело так несуразно: залитый солнцем город и она — в длинном, держащемся на тоненькой шлеечке платье; спутанные волосы и заспанное лицо…

Девушка еле шла, её шатало. Но она направлялась ко мне. Однако, приблизившись к краю тротуара, не дойдя до моей «Волги» лишь несколько шагов, зачем-то подняла руку. И тотчас же мчавшаяся посередине проезжей части машина дрогнула, словно подстреленная птица споткнулась в лете, и резко вильнула в нашу сторону.

Возмущённый тем, что какой-то нахал отнимает у меня «мою» работу, я нажал гудок, но дверка хищника-такси самодовольно хлопнула, и уже на том месте, где секунду назад балансировала легкомысленная гуляка, таяло сизое облачко… С перепою, решил я, клиентка просто не разглядела, что моя машина пуста…

Всё расставил я по местам, разложил по полочкам: какие деньги у клиентов брать, каких не брать; лишь одну подробность не уточнил: где взять самих клиентов?

Мертвое июльское воскресенье…

Ладно, мой пассажир меня найдёт, подбадриваю я себя. Но мои пассажиры, по-видимому, ещё не проснулись. А, может, они вообще уехали из Москвы? Что им делать в выходной день в душном городе? Машина уже раскалилась на Солнце; воздух в кабине стал густым и липким, по лицу течет пот.

Всё было против меня в то первое утро! Следующий клиент, который появился на углу, где я караулил добычу, обманул меня, как и подгулявшая девица. Он не шатался, не был пьян. Он отлично видел меня, но почему-то остановил д в и ж у щ у ю с я машину. Я понял — не рассудком, а скорее нутром: чтобы заполучить пассажира, необходимо д в и г а т ь с я .

В конце квартала, по которому зашкандыбала моя «Волга», поднял руку прохожий. Он находился на моей стороне, на моей «территории», но мчавшаяся посередине мышиное такси немедленно юркнуло к нему и- нету…

Вон у бровки остановилась парочка. И сразу к ней — два аппарата. И чуть не столкнулись. А парочка от них, от назойливых, в четыре руки отмахивается: не нужно мол нам машины! И оба такси отъезжают пустые…

Совсем близко, шагах в пятидесяти от меня, из подъезда выбежал подросток и зовёт: такси! такси! С противоположной стороны метнулась другая «Волга», наперерез моей, я еле успел затормозить…

Теперь мне стало ясно, куда спешат пустые такси: они стараются обогнать друг друга. Это самая настоящая гонка. Таксист, выигравший гонку, получает приз — работу. Но я не мог участвовать в этом состязании. Никаких шансов на победу у меня не было. Я пробовал переждать, пропустить конкурентов, куда там: серые и жёлтые машины летели непрерывным тигровым потоком.

Я решил поискать другую магистраль, где было бы поменьше такси и немедленно её нашел. Это была Солянка, сплошь блиставшая нарядными витринами. Однако, магазины были ещё закрыты и, проехав от Бульварного кольца до Маросейки, я не встретил ни одного пешехода.

Только бомжи спали кое-где на тротуарах да бродил угрюмый милиционер, охранявший чьё-то посольство от народных активистов.

Впрочем, я не терял времени попусту: я учился водить машину! Говорил же мой папа: «Сейчас все ездят». Вот и я, наконец, как все — тоже езжу…

                                                           5.                                                                                                                       

К тому времени, когда город, наконец, проснулся и стал постепенно заполняться толпой, и я уже кого-то куда-то отвёз, выяснилось, что оказавшегося за рулём новичка подстерегают бесчисленные неожиданности, и ни одна из них не бывает приятной. Внезапно дорогу мне преграждали мне то бесчисленные дорожные работы, то пробки, то Кремль. Коварство московских автострад не имело пределов. Одна из них, обещавшая привести меня к знаменитой «Метелице», внезапно вышвырнула мой аппарат на Пресню, где-то поблизости от Белого дома.

Другая, по которой я, сверяясь на этот раз с картой, направился через Театральную площадь к цветному цирку, завела меня в джунгли Дмитровки. А какие номера откалывала подлая Варшавка! Без всякого предупреждения она превращалась вдруг то в Тульскую, то в Каширское шоссе. И даже, Арбат, уж такая вроде бы солидная магистраль — уж на неё-то может положиться начинающий таксист? — тоже подложил мне свинью. Я проехал по Арбату ровно полтора километра, не сделав ни единого поворота, и очутился — где бы Вы думали? — опять у Манежа! Но если бы только это…

Едва у меня в салоне появились первые пассажиры, с которыми мне, при моей неразговорчивости, волей-неволей приходилось разговаривать:

«Куда Вам ехать? Как туда проехать?» «А почему же Вы заранее не  сказали, где повернуть?» — что вокруг меня начинали вытворять все остальные водители!…

Респектабельный черный лимузин выскочил из-за угла и помчался мне навстречу по улице с односторонним движением. И ещё имел наглость  сигналить! Виноваты, как выяснилось, были не он и не я, а проклятая улица Машкова с двухсторонним односторонним движением. Из-за этой путаницы я, конечно, разнервничался и вынужден был остановиться,  чтобы перевести дух. Но едва я успокоился и отчалил от бордюра, как  проезжавшая в окрашенной блестящим «металликом» «восьмёрке» дама чуть было не саданула мою «Волгу» в бок. Куда она смотрела?! Даму я строго отчитал, но что было делать со всеми остальными? Улицы и проспекты Москвы буквально кишели посходившими с ума автомобилистами, которые совершенно не желали считаться ни с тем, что моё такси начинает движение, ни с тем, что пассажир попросил меня сделать левый поворот из правого ряда. Я двигался по улицам в каком-то непрерывном визге тормозов под градом сыпавшихся на меня проклятий и брани.

Я понимаю, что Вы в своё время тоже учились водить машину, тоже пережили ощущение «полёта в космос», понервничали, разбили фару или погнули бампер. Но чтоб так уж — под градом проклятий?… Не слишком ли?

Наш опыт не совпадает потому, что вы учились в тихих улочках или, по крайней мере, сами решали, куда вам ехать и выбирали удобный для вас маршрут. У меня же в салоне сидел клиент, который заставлял меня ехать туда, куда ему вздумалось и, к тому же, удобным для н е г о маршрутом…

А спешка?! Постоянно торопившиеся куда-то пассажиры трепали нервы ещё похлеще, чем все эти «чокнутые» водители. Правда, мои клиенты не сердились, когда выяснялось, что водила не знает, как проехать с Аэровокзала во Владыкино (им, по-моему, даже нравилось командовать: направо! налево, но едва доходило до денег, чуть ли не каждый буквально выходил из себя:

-Что за фокусы?! Почему вы не оставили сотню на чай? Ведь я же сказал вам!

-Он, наверное, хочет больше…

-Мало ли чего он  х о ч е т …

-Ладно, дай ему ещё немножко… Держи!

-Не привык?

Но что это: в пыльный салон гаражного такси, стекла которого что называется «сроду» никто не протирал, — впорхнуло д и в о, сияние! Видел ли я когда-либо прежде женщину подобной красоты?… Ей пришлось дважды втолковывать мне, как проехать на Калашевскую набережную и дважды напоминать, что по дороге надо купить газет.

Зато, тормознув у киоска, я молниеносно, не дав опомниться даме, выпрыгнул из машины и  п р е п о д н ё с  ей трёхкилограммовую воскресную стопку, словно корзину цветов!… В мощеном брусчаткой проезде перед входом в дом угрюмый таксист вдвоём со швейцаром грузили в такси багаж. Помогая пассажирке выйти из машины, я отнял у неё неудобную пачкающую ношу; и леди, расплачиваясь оценила мою галантность — в два доллара! Но принять даже столь щедрые чаевые из рук ослепительной красавицы было немыслимо!…

-Позвольте мне отказаться от этих денег, пролепетал я.

Взметнулись удивлённые брови, я был польщён.

-Видите ли, я в такси недавно, по профессии я преподаватель…

-Леди, только пожалуйста: не надо  ж а л е т ь  его! — ни с того ни сего «выступил» водила. — Слава Богу, что этот дурак больше не учит детей. «Преподаватель»!…

Таксист, которого я видел впервые, готов был наброситься на меня с кулаками. За что он меня ненавидел?

                                                        6.

Наша жизнь состоит из компромиссов. Положил я себе не брать чаевых, а что из этого вышло? Лопнул ещё один мыльный пузырь, и в душе осталась ещё одна грязная лужица.

По-прежнему избегая опасной и к тому же не приносившей мне успеха гонки, я свернул с широкого проспекта в узкую улицу. Людей здесь было мало, но я проехал квартал, другой, и меня остановили — дети.

Мальчик и девочка. Лет им по семь-восемь. Они махали ручонками, завидев мой аппарат издали. Но подъехал я к ним не спеша: на улице не было серых хищников, готовых вырвать у меня мою скромную удачу.

В окне-витрине со светящимся переплетением разноцветных лампочек, изображавшем что-то непонятное, возникла немолодая брюнетка. Она сделала жест: — «Минуточку!» — и детишки, тоже черноволосые, черноглазые, забрались в «Волгу». Они подняли возню, грохотали ручками, елозили, а я стал считать выручку. У меня были уже две тысячных, семь бумажек по пятьсот и полная горсть мелочи… щёлкнул счётчик: 100 рублей превратились в 150, и в тот же миг мимо моего лица промелькнула детская ручонка — клац!…

-Ты зачем выключил счётчик? — спросил я мальчишку, вытянувшегося через сиденье.

-Я не выключил.

-А что же ты сделал?

-Я остановил таймер. (SIC!)

Ребёнок хитро улыбнулся, на него нельзя было сердиться.

-Дядя, дай мне десятку, — попросил он.

Я дал.

-А мне-е?! — на сиденье просунулась девочка. Пришлось дать и ей.

-Пожалуйста! — горячо зашептал мальчик. — Дай ещё одну…

Это мне совсем уж не понравилось, но мальчишка меня пристыдил:

-Смотри, как их у тебя много!

Я дал ему вторую десятку.

-А мне-е! — захныкала девочка.

Наконец, появились отец с матерью, а с ними ещё дети, совсем малышня. Снова смех, возня, взволнованный детский шёпот, и опять тянутся ко мне ручонки — попрошайки: «Дай нам тоже!». Я обернулся и посмотрел на родителей. Они сохраняли улыбчивый нейтралитет. Они — не вмешивались! Что за публика?…

Папаша указывал дорогу и одновременно вел странный допрос:

-Скажи, какие бывают таксисты?!

Я не понимал, о чём он, собственно, спрашивает.

-Чурки бывают?

-Конечно.

-Евреи бывают?

-Бывают.

-А  ц ы г а н а  — таксиста видел?

Я пожал плечами: не знаю мол…

-Не видел и никогда не увидишь! — назидательно произнёс папаша.

-Это почему же?

-Потому что у таксиста тяжёлая работа, — объяснила мать семейства, — а мы работать не любим!

Только теперь я догадался, что изображало переплетение лампочек в витрине, возле которой я ожидал этих клиентов. То была перевёрнутая вверх ладонью рука, по которой гадалка читает судьбу. Такая же рука мерцала в окне дома, у которого мы остановились. Счётчик показывал 1175 рублей, я получил две тысячи… Но, видимо, супруги ощутили некоторую неловкость, и цыганка решила доплатить таксисту по своему:

-Хочешь, погадаю?

Я молчал.

-Бесплатно! — она протянула руку, и я подал ей свою.

-Ой! — восхитилась цыганка, едва взглянув на мою ладонь, и зацокала языком: — Ой, что я вижу!… Ты скоро станешь богатым!… Да, да: кто-то оставит у тебя в салоне мешок с деньгами…

Я кисло улыбнулся, а прорицательница сказала:

-Не веришь? Потом сам увидишь..

                                                     7.                                                                                                                     

Было три часа дня. К четырём я обязан вернуться в гараж: машину будет ждать водитель вечерней смены. «Хватит на сегодня», — решил я. Мне хотелось есть и я вошел в пельменную.

Всей выручки вместе с мелочью должно было набраться — 28 долларов; а полагалось «сделать» за утреннюю смену — 65. Впрочем расстраиваться из-за невыполненной нормы не стоило: лиха беда начало. Я глотнул тепловатого кофе, съел огнедышащий пельмень и — застонал! Господи, у меня же нет этих 28 долларов!… Как назло, уходя из дому, я взял с собой ровно столько, сколько стоили две поездки на метро и пачка сигарет. Между тем 100 рублей я задолжал гаражу за «горячее сиденье»; сорок выклянчили у меня цыганята, пельмени и кофе, а чаевых я не брал…

Растрата не велика, но каково объясняться. Хоть большую, хоть малую выручку таксист обязан сдать до копейки. Что я скажу? Ну, как я буду кричать в окошечко диспетчеру, что нельзя отказывать детям, попросившим подарить им по купюре! — а рядом будут стоять съехавшиеся после смены водилы и слушать?

Словно насмехаясь над моими горестями, Бульварное кольцо провожало меня в гараж криками «Такси! Такси!». Теперь, когда я кончил работу, на каждом углу маячила поднятая рука… Подойдя к застоявшемуся аппарату, я заметил у себя за спиной нагруженную покупками парочку.

-Куда вам? — спросил я, ковыряя в замке ключом и совершая своё первое таксисткое преступление: « ПОКА ПАССАЖИР НЕ СЕЛ В МАШИНУ, ВОДИТЕЛЬ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА ЕГО РАССПРАШИВАТЬ, КУДА ОН НАМЕРЕН ЕХАТЬ. ЗА НАРУШЕНИЕ ЭТОГО ПРАВИЛА — ШТРАФ»

-Я возвращаюсь на Автозаводскую, в гараж, — объяснил я просительно глядевшим на меня клиентам и тотчас спохватился, что совершил второе преступление: «НИ СЛОВОМ, НИ ЖЕСТОМ И НИКАКИМ ИНЫМ ОБРАЗОМ ВОДИТЕЛЬ НЕ ИМЕЕТ ПРАВА УКАЗЫВАТЬ ПАССАЖИРУ, В КАКОМ НАПРАВЛЕНИИ ОН НАМЕРЕН И В КАКОМ НАПРВЛЕНИИ НЕ НАМЕРЕН ЕХАТЬ, ЗА НАРУШЕНИЕ — ШТРАФ». Какую в сумме я заслужил кару?

-А нам как раз на Автозаводскую и нужно, — обрадовался парень.

Везуха! Я открыл багажник, мы погрузили пакеты. Девчонка, лет пятнадцать ей, заговорщицки мне подмигнула:

-А ты не теряешься!

-Что ты хочешь этим сказать?

-Ты меня понял!

Была она такая счастливая, такая гордая: никто и ни в чем не смей ей сейчас перечить! Я не стал выяснять, что у неё на уме.

Парень, ему уже стукнуло лет двадцать, накануне вернулся из дальнего плавания. Моряк. Пять месяцев не был дома. Вчера эта девчонка встречала его в порту. Сейчас она льнёт к нему, багажник загружен подарками.

-Поедем через туннель?

-Если ты укажешь дорогу…

Он не удивляется моему невежеству и не впадает в менторский тон. Он указывает таксисту дорогу и звучит у него это так же естественно, как рассказ о плавании.

Канада, Норвегия, Португалия, Египет, Китай… Коммунистов он не любит, возмущается: какие-то подонки из Ленинграда организовали социалистическую партию.

  Разговор прерывается, когда мы въезжаем в туннель с односторонним движением. Для меня это – эксперимент на выживание… Убогий дом, у которого заканчивается наша поездка, прилепился к заброшенному складу…

-Сколько с нас? — спрашивает девочка и смотрит — хитро, испытующе.

Молча указываю на счётчик.

-Эх ты, таксист называется! А про багажник забыл? А я-то думала…

Брать деньги с пассажиров за пользование багажником запрещено; меня на этот счёт строжайше проинструктировали в гараже.

-Не спорь, я лучше знаю! — наступает на меня девчонка: — Мой отец таксист.

Пресекая наш никчемный спор, парень протягивает мне самую крупную за день купюру — десятку, сдачи не надо!

Я отнекиваюсь: они и так были удачными пассажирами, без них мне  пришлось бы ехать пустым в гараж. Я сую сдачу и чувствую, что мой жест насквозь фальшив. Ведь мне позарез нужны эти деньги…

-Ты за нас не волнуйся, — уговаривает меня морячок. — Я привёз шесть тысяч!

-Да! — подтверждает девчонка.

Мы долго прощаемся, пожимаем друг другу руки. Потом ещё много раз буду испытывать эту особенную радость от внезапно возникающей симпатии к незнакомым людям.

-Не забывай брать по полтиннику за багажник! — напутствует меня девчонка. — Это помогает.

                                                     8.                                                                                                                                

Наутро я снова попытался выиграть гонку за ранним пассажиром. Я развил скорость, обогнал одно, другое, пятое такси и теперь, сколько видел глаз, впереди не было ни серых ни жёлтых акул.

Я сам был акулой! Моя «Волга» мчалась посреди мостовой, стрелка спидометра висела у отметки «80» — я господствовал на Симоновском валу!

Гонку выигрывает тот, кто идёт с наивысшей скоростью. Первый же пассажир, которого я увижу будет мой. Ну, где же он? Где?!…

В конце следующего квартала у бровки остановился пешеход и поднял руку. Я прибавил газу и — бац! — руль ударил в грудь, аппарат споткнулся о красный свет… Но пассажир-то всё равно мой. Никуда он, голубчик, не денется. Остальные такси — отстали! Я впился глазами в светофор: ну, быстрей же, быстрей… Ну!…

Не тут-то было: плавно катившее сзади такси, которое я давным -давно обогнал, — не споткнулось о красный свет… Я рванул с места! До конца утопил педаль газа! Но в моторе «Волги» только четыре цилиндра, это не «Ягуар» и не «Порш». Я опять проиграл гонку. Гонку, в которой не знаешь заранее ни дистанции, ни числа участников и в которой победу приносит, оказывается, не скорость… Не если не скорость, то что?

Я свернул с гоночной трассы Бульварного кольца и, поездив минут десять по тихим улочкам, спокойненько подобрал клиента. Отвёз. Пошарил ещё с четверть часа и снова нашёл. Так у меня появился свой, оригинальный стиль работы. Пусть дураки участвуют в дикой гонке без судьи и правил. Я же получал своих пассажиров без всякой нервотрёпки. Правда, их было немного, но зато коварный Кремль всё реже преграждал мне дорогу, присмирели вокруг водители, всё реже я слышал брань и скрежет тормозов. Одно было скверно: денег я привозил в гараж меньше, чем остальные водилы. В конце недели меня вызвал управляющий цирком Фомич.

-Знаешь, сколько денег ты получишь за первую неделю.

Я догадывался, что сумма будет более чем скромной.

-Тебе начисляется 33% от выручки. За воскресенье ты заработал 12 долларов, в понедельник 14, во вторник 11… Почему так мало?

Естественно, я понимал, что у меня пока нет сноровки, что я ещё не успел втянуться…

-Это всё приблизительные объяснения, которые никого и ничему не учат, — перебил меня управляющий. — Ты хочешь научиться зарабатывать деньги?

Ещё бы! Такую науку я готов был впитать как губка влагу.

-Ты теряешь много рабочего времени,  д о ж и д а я с ь , пока клиент сам подойдёт к твоей машине. Ты из маленького города, там люди привыкли садиться в такси на стоянке, для них это событие! Здесь, в Москве, мы работаем совсем иначе. Московский таксист — всегда в движении!

Я слушал, раскрыв рот.

-Вторая и главная твоя ошибка. Когда работы мало ты рыскаешь по маленьким улицам, а пассажиры, тем временем, останавливают такси на проспектах.

Сидя в своём безоконном гаражном закутке, откуда он знал, где я «рыскаю»? Допустим, про такси в Самаре он где-то вычитал. Допустим, что кто-то из водителей видел меня на стоянках и рассказал ему. Но о моём «оригинальном стиле», которым я так гордился, — как мог управляющий узнать о нём?!

Я не вытерпел:

-Каким образом вы узнали, где я ищу пассажиров?

Поскольку управляющий не ставил перед собой задачи произвести на меня неизгладимое впечатление (старая школа!), он охотно разъяснил и это:

-Я просмотрел твои путевые листы. Ты пишешь, что в 5:50 утра ты подобрал клиента возле дома 12 по Новоостаповской улице, а через полчаса — возле дома 17 на Ярцевской улице. Ещё через двадцать минут ты получил работу на Люблинской… Значит, ты к р у ж и ш ь по улицам… А житель Москвы, когда хочет поймать такси, не дожидается случайной машины у порога своего дома; он выходит на проспект, на  м а г и с т р а л ь . Он так привык.

Фомич — это его не выдуманное, а настоящее имя, и привёл его я здесь потому, что управляющий гаражом «ЛАЙН-ТАКСИ» был  е д и н с т в е н ны м   из всех таксистских начальников (с которыми мне потом приходилось сталкиваться), который вызвал меня не для того, чтобы отчитать, обругать, оштрафовать, отобрать документы, а для того, чтобы мне помочь. Никаких иных целей, кроме этой, управляющий преследовать не мог, ибо знал наперёд, что  п о л ь з ы  от меня его конюшне не будет, уж хотя бы потому, что живу я во Владыкино, а гараж на Автозаводской, и мало-мальски подучившись работать я уйду.

                                                                 9.                                                                                                                         

       Много раз после этого разговора я проигрывал гонку. Малодушно отказывался от борьбы и уходил в тихую заводь улиц ловить случайную рыбёшку. Но однажды, угадав ритм переключения светофоров, подстроившись под «зелёную волну», я позволил двум или трём чересчур горячим таксистам обогнать меня и, когда они споткнулись о красный свет, плавно обошел их и — взял пассажира!

Выигранный клиент, мой живой «Гран при», не спешил, однако, сесть в салон. Он хотел сперва заключить с таксистом устное соглашение об условиях предстоящей поездки.

-Вы предлагаете неплохие условия, — отвечаю я, стараясь попасть в его полувопросительную интонацию. — Садитесь, вам будет удобно.

Веснушчатое лицо расплывается в улыбке. Но сияет он не потому что глуп, а потому, что ему семнадцать лет и в руках у него позвякивающий рабочим инструментом чемоданчик.

-Вы, наверное, неплохой специалист, если компания оплачивает ваши поездки на такси.

Да, электрик он неплохой. Работает четвёртый месяц. Зарплата пока скромная, но повышение уже обещано. И это тем более важно, что прибавка даст возможность обзавестись своей семьёй, устроить жизнь по своему.

-Давно встречаетесь со своей невестой?

Простой вопрос вызывает сбивчивые разъяснения: конкретной невесты пока нет. И даже постоянной девушки нет. И вообще ему нелегко будет найти такую, которая разделяла бы его склонности, увлечения…

Я заинтригован.

-Не думаю, что вам трудно будет найти подругу жизни. (тут я не врал, мальчик с виду был славный).- Наверно, ваши увлечения осложняют дело…

-Скрытный вы человек, — попрекнул я его, но это, конечно, не помогло. Приходится опять пустить в ход бесстыдное сверло лести, против которого не устоять хрупкий панцирь, защищающий душу подростка: жениться поскорей придётся из-за конфликта с отцом…

Ну, против каких сыновних склонностей восстают отцы — известно. Отца он поймёт позднее, поучаю я, но ведь может случиться, что произойдёт это слишком поздно, когда кажущиеся ему невинными бутылка пива или «косяк» с травкой уже сделают своё разрушительное дело…

Но я попал пальцем в небо. К моему сведению, на свете есть вещи куда более волнующие, чем травка и всё такое… Например? Ну уж если на то пошло, хотя бы — игральные автоматы…

-Фу ты, глупость какая! — разозлился я. — Как же можно скармливать автоматам первые свои трудовые деньги!

Но я опять не угадал. Уже вторично за последние пять минут  выясняется, что пошлость и мудрость — не сёстры. Азартные игры ничуть не увлекают моего пассажира. На свои заработки он  п о к у п а е т  автоматы, однако вовсе не те, в которые играют на деньги, а те, в которые играют для удовольствия.

-Сколько же у вас этих автоматов?

-Шесть.

-Но ведь они дорогие!

В том то и дело, что совсем недорогие. Он выискивает старые, поломанные, и — чинит, реставрирует. Он их очень любит.

-А почему отец против?

-Квартира у нас тесная. В моей комнате места больше нет, а в кухне мама не позволяет. Мы уже стоим, но парень всё не прощается, хотя расплатился, а я уже дал ему сдачу. Мнётся, собирается ещё что-то сказать; наконец вымучивает:

-Эх, научится бы мне когда-нибудь водить машину, как вы!…

Я ехал в метро и хохотал. Люди с опаской поглядывали в мою сторону, отодвигались, а я всё не мог уняться. В грохочущем аду подземки, где в жару, как водится, были выключены кондиционеры и вовсю шпарило отопление, я подсчитывал свои победы, и не было им числа!

Прежде всего, я действительно научился водить машину.

Так быстро?

Наш опыт опять не совпадает. Не забывайте: с первого дня я участвовал в утренней гонке. Меня не учили плавать: оказавшись за бортом лодки я вынужден был плыть…

За прошедшие две недели я наездил четыре  т ы с я ч и  километров! И не в благостной тишине предместий, а по клокочущим московским улицам, туннелям, мостам и — не сбил пешехода, не изувечил ни себя, ни свой аппарат, ни чужую машину!

На исходе моего второго года в Москве я прожил первые дни среди живых москвичей и не мог не заметить, что поведение этих, всегда спешивших куда-то, чуждых мне по образу мышления  и н о с т р а н ц е в ,  несомненно, определялось тем, чтобы ни словом, ни жестом и никаким иным образом не унизить человеческое достоинство недотёпы-таксиста. Двести с лишним человек воспользовались моим аппаратом, но ни один из моих клиентов не высказал подозрения в том, что я  с п е ц и а л ь н о  катаю его по Бульварному кольцу или вокруг Кремля и всё никак не могу попасть к гостинице «Байкал». И ни один не потребовал, чтобы за свою ошибку я заплатил из собственного кармана. А можно ли не вспомнить здесь секретаршу, которой выпало именно в эти дни  д в а ж д ы  очутиться в моём такси? Вот ведь какое подчас испытание посылает рок человеку! Оба раза секретарша эта должна была во время обеденного перерыва «подскочить» (куда-то поблизости) на собеседование: на старом своём месте она дорабатывала последнюю неделю. Из-за меня опоздала на собеседование в первый раз; но когда три или четыре дня спустя злополучная эта девушка, едва открыв дверцу серой машины, сразу же узнала доблестного водилу и — обомлела, ахнула, но не послала меня ко всем чертям, а заставила себя сесть в мою машину (хотя я искренне советовал ей не делать этого), и, конечно же, мы опять — опоздали… Как это случилось, что две недели подряд в мою машину попадали исключительно терпеливые, доброжелательные и скромные люди? (Почему они потом переродились в грубиянов, сквалыг, скандалистов?…). И разве все мои «шалости» были столь уж невинны, вроде того, что я от случая к случаю забывал сделать вовремя поворот?… Иной раз я забывал, например, посмотреть, сел ли в машину в т о р о й пассажир, и трогал с места в тот момент, когда одна нога клиента ещё оставалась на мостовой.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s